Правда крепнет в борьбе
– Прошу без глупостей, Крайнюков, – громко и властно сказал Познанский. – И вам, штабс-капитан, советую не суетиться.
Якимов, прежде чем у него успели повиснуть на руках, успел несколько раз хлестко ударить по голове одного из офицеров и дважды коленкой под пах другого. Оба они, хотя и опрокинули «штабс-капитана» с заломленными руками лицом на стол, имели далеко не победный вид.
– Господа, в чем дело? Здесь какое-то недоразумение!, – стараясь повернуть набрякшее от напряжения лицо в сторону Познанского, воскликнул Якимов. – Вы что тут все вина перелопались?!
– В самом деле?, – буквально вывалился из-за зеленой ширмы в зал пьяный поручик. – Я не позволю, чтобы при мне и тем более при дамах, так по-хамски обращались с офицерами!
Вслед за ним на шум вышли двое его застольных друзей, из-за плеч которых с испугом поглядывали в зал две девицы.
– Прошу всех успокоиться. Все уже в порядке. Это красные, господа. И они сейчас будут отправлены в штаб, – сердито разъяснил ситуацию Познанский.
– Как? Здесь красные?! Здесь, среди гвардейских офицеров?!
Поручик, пьяно шатнувшись, выдернул из кобуры наган и шагнул к стоявшим посреди зала задержанным.
– Да я сам лично их сейчас отправлю куда надо!
Стоявшие сзади офицеры бросились к нему. Выстрел с грохотом прокатился по помещению. Звякнуло разбитое пулей зеркало у входа. Под визг девиц поручика сбили с ног, выбили наган и скрутили руки.
– Пусти, Кущин. Господа, дайте я лично пущу кровь этой комиссарской сволочи, – рвался из рук зашедшийся в истерике поручик.
Познанский, с трудом сдерживая охватившее его бешенство, подошел к поручику.
– Твое счастье, молокосос, что именно я сегодня оказался здесь. Твой длинный язык, – приблизил к нему почти вплотную разъяренное лицо Познанский, – уже столько намел здесь, что тебе хватило бы на два трибунала. Пошел вон, щенок. И советую тебе больше не попадаться мне на глаза…
***
Познанский жадно, полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Со стороны Аржановского сада слабый ветерок доносил пряный запах молодой листвы, наполненный свежестью только что прошедшего короткого, но бурного ливня.
Полковник взглянул на часы и кивнул выжидающе посматривающим на него двум офицерам. После выходки поручика в клубе они испытали глухое раздражение, что позволили полковнику втянуть себя в эту историю, не чаяли, как быстрей сплавить арестованных и продолжить оборванный вечер в каком-нибудь из ночных ресторанов, которые после переворота в городе жили такой шальной и разгульной жизнью, словно хотели вместить в одну короткую июньскую ночь все свои издержки полусонного состояния за период ненавистного правления Совдепа.
– Ну-ка, давай, трогай!, – зло ткнул один из них револьвером в спину Крайнюкова.
Другой офицер вместе с Познанским осмотрели еще раз надежность ремней, стягивающих за спиной руки штабс-капитана, который и на улице продолжал яростно ругаться и грозить полковнику всеми земными и небесными карами за его, якобы, необоснованный арест.
– На месте разберемся, где это ты сегодня такого партнера себе снял, – с усмешкой пообещал ему Познанский. – Если по ротозейству, то я тебе обещаю завтра прерванную партию с тобой лично доиграть.
Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).
