Правда крепнет в борьбе
На обсуждение кандидатов в спецгруппу ушло более двух часов. Решено было выделить в ее распоряжение 40 тысяч рублей. Шифры, пароли и подпольные адреса – в день отправки за линию фронта.
… Середина июня в Самаре была как обычно знойной. Раскаленные булыжники мостовой жгли ноги сквозь подошвы ботинок, температура даже в тени перевалила за 40, и редкий прохожий стремился поскорее проскочить раскаленную зноем улицу и укрыться в спасительной тени Аржановского сада. Белоказацкий хорунжий, попыхивая сигарой, лениво смотрел из окон офицерского клуба на двоих молодых мужчин, которые, несмотря на солнцепек, о чем-то горячо спорили на противоположной стороне улицы. Вдруг они, как по команде, резко повернули к входу в Аржановский сад и быстро исчезли в его тенистой аллее. Хорунжий посмотрел на часы, щелкнул позолоченной крышкой и неторопливо положил их в карман мундира.
– Соловых, кончай филонить, я тут без тебя вторую партию продуваю, – крикнул у него за спиной чей-то раздраженный голос.
Хорунжий повернулся от окна и, прежде чем направиться к окликнувшему его рябоватому пехотному штабс-капитану, внимательно окинул взглядом весь зал. Напротив него, за зеленой пыльной портьерой, несколько офицеров куражились с зафартованными при клубе девицами. Расторопный портье без конца сновал к ним с запотевшими бутылками шампанского. Судя по доносившимся оттуда обрывкам сальных анекдотов и визгу, дело у них было на «мази». Справа от входной двери, за небольшим столиком, в гордом одиночестве наливался вином пожилой, слезливый полковник. Он давно уже не закусывал, пил, как напоказ – залпом по фужеру и уже около часа, размазывая рукой по лицу слезы, гонял граммофон с каким-то душещипательным романсом. За соседним столиком два казачьих офицера горячо выясняли отношения насчет личной храбрости и своих физических возможностей на женском фронте.
Слева несколько человек играли в карты. Посередине зала стоял бильярд, вокруг которого крутились четверо офицеров. Штабс-капитан, отобрав у своего недавнего партнера кий, протянул его хорунжему.
– Если мы их сейчас накажем, за мной три портвейна!, – смеясь, сказал он, бросив быстрый вопросительный взгляд на партнера.
Хорунжий кивнул, как бы соглашаясь, лицо расплылось его в добродушной улыбке и, пощипывая ус, он лукаво добавил:
– Чего же три, давай уж четыре, чтобы никому обидно не было.
И уже нагнувшись над столом, спиной почувствовал, как открылась дверь, и в зал вошел тот, кого они ждали…
***
… Подпольный комитет большевиков, который возглавил член губкома Антропов, развернул в Самаре кипучую деятельность. Антропов, которого в городе мало кто знал, устанавливал связи с оставшимися большевиками, организовывал явочные и конспиративные квартиры. Отпущенные губкомом средства шли в помощь семьям тех товарищей, кто погиб при защите Самары, находился в тюрьмах или был отправлен в «поезде смерти».
В подпольный комитет вошли К.Ф. Левитин, М.О. Авейде, С.И. Груздев, Ф.С. Шуцкевер и другие. Активно работали по сбору военной информации разведгруппы Семенова и Паршина. Связь с губкомом и ревкомом, эвакуированных в Симбирск, поддерживалась бесперебойно.
В городе выходили листовки с разоблачением контрреволюционной сущности Комучо. Большевики развернули активную агитационную кампанию в солдатских частях, шла организация рабочих боевых дружин, против оккупационных войск проводились диверсии.
Белогвардейская контрразведка была поднята на ноги. По всему городу шли повальные аресты и расстрелы всех, кто попадал под подозрение в подпольной деятельности. Против вчерашних рабочих, ведущих борьбу в стане врага, действовали профессиональные кадры царской охранки и армейской контрразведки. По требованию коменданта города Ребенды Комуч освободил из тюрьмы бывшего начальника Самарского губернского жандармского управления полковника М.И. Познанского, арестованного после свержения самодержавия. Знавший в лицо многих самарских большевиков, имеющий большое досье на благонадежных и сочувствующих Советской власти, огромный опыт местной работы с нелегальными организациями революционеров, он сразу же нанес сокрушительный удар по большевистскому подполью. Было арестовано несколько членов подпольного комитета, и среди первых – Петр Антропов и Мария Авейде.
В целях предотвращения дальнейших крупных потерь в своих рядах перед подпольщиками остро встал вопрос о ликвидации такого опасного и коварного противника, каким являлся полковник Познанский. Провести этот теракт взяла на себя разведгруппа Паршина.
На обсуждение этой операции собрались на конспиративной явке – даче рабочего И.Ф. Болдырева.
Предложение по совершению акта возмездия путем уличной засады Паршин отверг сразу.
Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).
