Правда крепнет в борьбе
– Знаете. Я тоже с вами. Развеюсь немного. Да и погода сегодня чудесная. Представляю, как чудно сейчас на Волге. У меня просто зуд творческий одна эта картина вызывает, – с пафосом в голосе сказал он.
– Не ко времени у тебя зазудело. Видел, чать, что на улице-то творилось, – кивнул дьякон на Крайнюкова. – Ну, да ладно, пошли, коль невмоготу, – не скрывая досаду, сказал он.
К Волге вышли без приключений. Свой жилой район дьякон знал хорошо. Провел такими закутками, что даже Крайнюков, хорошо знавший город, временами терял ориентировку.
От Волги веяло свежестью. Погода была тихая. Чуть слышным шепотом ласкалась у ног прибрежная волна. Настроение у всех было приподнятое. Дьякон столкнул лодку в воду. Уселись. Некоторое время плыли молча, зачарованно глядя на бежавшую за кормой реку. Дышалось легко и свободно, полной грудью.
– На том берегу у меня шалашик есть. Снасть припрятана. Глазом моргнуть не успеете, как я вам уху сварганю, – прервав тишину, мечтательно прогудел дьякон и налег на весла.
Яков Сидорович не находил себе места на корме, суетливо вертел головой, восхищенно причмокивал губами, что-то шептал про себя и вскоре разразился стихами. Были они возвышены и пусты, но слух не резали, удачно сливались с тихим журчаньем воды за кормой.
Первым почувствовал неладное Крайнюков. Он только что поменялся веслами с дьяконом и, перешагивая через лавку, черпнул ботинком воду.
– Не много ли у вас воды?, – спросил он ни к кому конкретно не обращаясь.
– Есть немножко течь, – откликнулся дьякон. – Недавно из ребят, видно, кто-то наозоровал. Пробили в днище дыру. Особо заделывать некогда было. Сделал затычку, обернул тряпкой и вколотил. Там ведро в носу возьми…
Крайнюков заглянул под носовой настил, но ведра там не было. Вода между тем прибавляла на глазах.
– Затычку, знать, выбило, – забеспокоился уже дьякон. – Ты поищи, она здесь где-то должна быть.
Скинув ботинки и засучив по колено штаны, Крайнюков вступил в холодную воду и начал шарить руками по дну лодки.
От этой работы его отвлек приглушенный всхлип. Он поднял голову. На корме, с вытянутым от страха лицом и трясущимися губами, стоял Яков Сидорович.
– Я это… наверное, вашу затычку… плавала тут недавно под ногами чурка… Я ее того – за борт… А что теперь будет, что?! Отсюда же до берега не доплыть…, – перешел он на крик.
– Господи, помилуй наши души!, – сразу весь как-то посерьезнев, размашисто перекрестился дьякон.
Крайнюков прикинул: до берега было метров 600. К разряду хороших пловцов он себя не относил, но не сомневался, что это расстояние ему проплыть под силу.
***
Поглядывая на поднимающуюся в лодке воду, Крайнюков сбросил костюм, нательную рубаху, переложил в нее документы, затем крепко свернул ее жгутом и обвязал вокруг пояса.
Дьякон все это время горящим взором глядел вдаль и с каким-то просветленным, торжественным лицом сосредоточенно молился. На корме повизгивал от страха Яков Сидорович.
Особо страшного в случившемся Крайнюков ничего не видел, но сердце щемила и щемила какая-то большая тревога.
– Ну, что, мужики, пора отчаливать, – глядя, как начинает погружаться в воду лодка, нарочито бодро сказал он и приготовился первым броситься навстречу упругому течению.
Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).
