Правда крепнет в борьбе
Сегодня они вышли на открытый бой. Крайнюков поймал взгляд стоявшего за спиной Зыбина, начальника конной стражи, ротмистра Пальчикова. Он буквально «поедал» глазами каждого из них: еще бы! – такой случай разом выявить активистов подпольной большевистской организации, которая вот уже несколько лет вносит смуту в среду рабочих не только этого завода, но и всего города.
Крайнюков понимал, что это февральское утро 1917 года станет переломным в его судьбе, да и судьбе многих товарищей. Обстановка складывалась так, что, если бы они сегодня не поддержали забастовавших рабочих, авторитет большевиков сильно упал. К тому же активизировавшиеся в последние дни эсеры и меньшевики при каждом удобном случае беспочвенно старались уколоть большевистский комитет тем, что он, не выходя из своего подполья, хочет выгребать жар чужими руками. На «жар» намек шел неслучайно. Из Петрограда поступали сообщения, что обстановка в столице накалена до предела и у эсеров в эти дни крепкие позиции, даже среди рабочих организаций.
«Вот ведь как, стоило казакам появиться, эсеров с митинга как ветром сдуло, сразу в тень ушли, словно и не было», – горько усмехнулся про себя Крайнюков. Он резко поднял голову и встретил на себе колючий, полный ненависти взгляд начальника завода и тут же непроизвольно, как с ним бывало в минуты наивысшего напряжения, сделал шаг вперед. За спиной Зыбина обеспокоено колыхнулась серая масса конных жандармов. Одна из лошадей толкнула в спину стоявшего впереди солдата из заводской охраны, и тот, потеряв равновесие, нелепо взмахнул руками с зажатой в них винтовкой и с размаху упал навзничь. Грохнул выстрел. Испуганно всхрапнув, шарахнулись кони. Начальник завода, потеряв весь свой неприступный и воинственный вид, стремительно пригнулся и присел. Генеральская папаха свалилась с головы и ее понесло ветром по обледенелой дорожке под ноги бастующим. – Давно бы снять ее надо, раз с народом разговаривать вышел!, – крикнул какой-то рабочий из окна мастерской. Побледневший, как мел, Зыбин, с трудом сдерживая охватившее его бешенство, выхватил из кармана листок и, яростно потрясая им в воздухе, выкрикнул: – Мне уже надоело выслушивать ваши требования. Мой завод выполняет важные поставки для фронта. Если вы сейчас не приступите к работе, по законам военного времени к саботажникам будут применены самые решительные меры. Начальник завода круто повернулся, как бы подчеркивая, что разговор окончен, и поспешно зашагал к заводским воротам. – Вот и поговорили!, – обернувшись к рабочим, усмехнулся Шверник. – Есть предложения, товарищи, оставить мастерские. Я думаю, всех нас вместе жандармы побоятся тронуть. А завтра нас должны поддержать и другие мастерские завода, рабочие других предприятий города. К вечеру Крайнюков по заданию комитета побывал в железнодорожном депо. Здесь была крепкая большевистская организация.
С трубочниками их связывала крепкая рабочая солидарность. Железнодорожники забастовку рабочих Трубочного завода поддержали. Вскоре к бастующим присоединились рабочие фабрики Зимина и ряда других промышленных предприятий города. На Трубочном заводе события развивались своим чередом. Вернувшись в заводское управление, генерал-майор Зыбин издает приказ об увольнении 41 рабочего. Формулировка: «За вредное влияние на других рабочих и активное участие в забастовке». Одной из первых в списке – фамилия И.А. Крайнюкова. Всего администрация наметила уволить 250 рабочих.
Ю. ПАВЛОВ.
