Правда крепнет в борьбе

– От сие часу пану дзынкать красным больше не треба. Этой работой мы сами будем уметь, – произнес ему офицер сквозь зубы и бросил трубку на рычаг.

За вокзальным окном сухо выстегнули воздух несколько выстрелов. От стоявших на запасных путях вагонов потянуло едким дымом, несколько чешских легионеров между составами топтали сапогами сбитого с ног красноармейца из отряда железнодорожной охраны.

Через несколько часов, несмотря на требования представителей Советской власти о сдаче оружия, как это предусматривалось ранее соглашением командования корпуса с советским Правительством, чехословацкие части развили агрессивные действия. Заняв вокзал, они захватили склады с оружием и боеприпасами, артиллерию, разоружили красноармейский отряд и установили свой контроль над железнодорожным узлом.

Так, с вводом в Сызрань передовых частей 1-й дивизии чехословацкого корпуса над Советской властью в Поволжье нависла смертельная угроза. Это произошло 29 мая 1918 года. А уже на другой день в Самаре состоялось экстренное заседание губревкома во главе с В.В. Куйбышевым, где обсуждался вопрос о начавшемся чехословацком мятеже. Город был объявлен на осадном положении.

Крайнюков по заданию губревкома в этот же день с группой товарищей побывали у чехословацких коммунистов, которые сформировали в Самаре к этому дню небольшой красногвардейский отряд.

– Эта авантюра чехословацкой Рады дорого нашему народу обойдется!, – с болью в голосе сказал Ярослав Гашек, тепло прощаясь с русскими товарищами. – Мы сегодня же подготовим воззвание и распространим его среди мятежных частей.

К вечеру это воззвание уже читали во многих подразделениях белочешского корпуса.

«…Мы хорошо знаем настроение чехов на родине в Чехии, которые готовы идти в борьбу за победу всемирной революции, поэтому заявляем, что все чехословаки, которые участвуют в авантюре чехословацкой Рады, являются предателями всемирной революции, и что им чешский народ не позволит вернуться домой в свободную Чехию…», – говорилось в нем. Воззвание подписали от чехословацкой секции РКП(б) Я. Гашек, за чехословацкую организацию от коммунистов в Самаре Ф. Шебеста и от военного отдела И. Поспешил.

В Самаре создавались и другие интернациональные красные отряды. Среди них мадьярский отряд во главе с Шандором Сиклаи и Деже Фараго. Активное участие в организации отрядов из военнопленных принимали немецкие и югославские секции РКП(б). Крепкие, дисциплинированные воинские подразделения сбили латышские коммунисты.

Но не дремали и контрреволюционные силы. Усилили подрывную деятельность меньшевики. С приближением мятежников к Самаре на улицах появились офицеры – участники подпольных дружин правых эсеров и анархистов. С согласия Антанты, еще до подхода к Самаре белочехов, заговорщики создали Правительство, так называемый Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ).

– Мы должны признать, что недооценили силы контрреволюции в городе, – сказал на заседании губревкома В.В. Куйбышев. – Кончилось время дискуссий и переговоров. Сегодня мы должны считать своим долгом и обязанностью в целях сохранения Советской власти принять самые решительные меры и самой решительной борьбой подавить восстание мятежников и контрреволюционеров!

Крайнюков в эти тревожные для Самары дни вместе со своим отрядом трубочников находился в распоряжении начальника штаба охраны горисполкома А.И. Рыбина.

Прошедшей ночью отряд Крайнюкова участвовал в перестрелке с бандой черносотенцев, которые накануне днем с местным духовенством организовали «крестный ход». Среди процессии было много женщин. На улицу, где размещались учреждения, оцепления из бойцов охраны их не пропустило.

– Вот она, Советская власть, к народу как прислушивается. Чем не царские опричники?, – орал из толпы женщин какой-то подвыпивший молодчик, – налегай, бабы, все одно они стрелять не будут!

– Тебя я обязательно достану, – снимая для острастки винтовку с плеча, крикнул ему Крайнюков. Он понимал, что если сразу круто не пресечь эти явные провокации зарвавшегося погромщика, то ситуация может выйти из-под контроля с непредсказуемыми последствиями.

– Да?! Ну давай! Стреляй, сволочь комиссарская!, – располосовав на себе рубаху до пояса и выпятив крутую, поросшую густой, черной щетиной грудь попер на него через толпу черносотенцев. Кто-то из-за его спины метнул камень.

Крайнюков пригнулся, легко перепрыгнул через опрокинутую толпой повозку, и с ходу припечатал свой тяжелый кузнецкий кулак к перекошенной в злобном крике физиономии. Молодчик, тонко, по-бабьи вскрикнув, взмахнул руками и опрокинулся на стоящую сзади толпу.

– Караул! Наших убивают!, – истерично крикнул кто-то.

Из углового подъезда сухо ударил выстрел, один из красноармейцев качнувшись схватился за плечо.

Крайнюков и еще несколько красноармейцев, выстрелив вверх, побежали к подъезду. Толпа бросилась врассыпную. Когда Крайнюков влетел во двор – там уже никого не было.

Красноармейцы прочесывали соседние дворы, когда к Крайнюкову подбежал запыхавшийся связной губисполкома.

– Срочно к тюрьме! Там банда охрану перебила. Идет погром!, – выпалил он на одном дыхании.

Когда Крайнюков с отрядом прибыли к городской тюрьме, контрреволюционеры уже хозяйничали в ней вовсю. Отряд рабочих был встречен пулеметным и ружейным огнем. Из широкого тюремного двора выкатился полуброневой автомобиль и ударил из двух пулеметов по набегавшей цепи красноармейцев. Силы были неравны. К вооруженной до зубов банде налетчиков примкнуло около 500 уголовников и других преступников, в том числе участников накануне подавленного анархо-максималистского мятежа. С большими потерями отряду Крайнюкова все же удалось отбить тюрьму. Налетчики скрылись.

К вечеру контрреволюционное подполье активизировало свои действия. Белочехи к этому времени разбили основные заградительные красноармейские отряды под станцией Липяги и вышли к району железнодорожного моста через реку Самара. Хлебная площадь, вокзал и Уральская улица находились под артогнем белочехов…

XXVI.

Снаряд ударил чуть правее каменоломни и обрушил одну из штолен. Отплевываясь от едкой пыли и шаря глазами в поисках слетевшей фуражки, Крайнюков продолжал лихорадочно обдумывать мучавший его с вечера вопрос: где раздобыть хотя бы с десяток снарядов для артиллеристов?

– Если к утру их не будет, весь труд наш насмарку!, – глухим после надсадного кашля голосом сказал Ефим Соколов. Сегодня чехи непременно дуром полезут.

Крайнюков промолчал. А что он мог ответить этому одному из старейших рабочих их завода, вставшему в эти тяжелые для города дни за лафет пушки? Всю ночь отряд рабочих на руках спускал арторудия в каменоломни, устанавливал их на боевые позиции, рыл ходы сообщения, возводил укрепления.

Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).