Правда крепнет в борьбе
– Разжигает контра страсти. Милиция пока малочисленна, без солдат нам порядок в городе не навести, – хмуро покосился Кузьмичев на разбитые окна еврейской лавки, на одном из подоконников которой сидел заплаканный мальчишка.
Кузьмичев работал долгое время в одной мастерской с Крайнюковым. Они вместе входили в состав заводского комитета большевиков, не раз им приходилось выступать перед рабочими, солдатами, организовывать стачки, забастовки, распространять нелегальную литературу.
На этот раз оба испытывали тревожное чувство. Меньшевики с эсерами раскачивали солдатскую массу лжепатриотическими призывами продолжать войну до победного конца. Реакционное офицерство шло еще дальше, призывало признать армию, как самостоятельную организацию, не подчиняющуюся правительству. Солдатские митинги нахлестывались один на другой. Трещали по швам старые армейские уставы, создавались новые, причем немало из них были далеко не революционного порядка. Во всем этом мутном, стихийном революционном водовороте находили свой улов анархисты, черносотенцы и другие неконтролируемые течения, которые подчас претендовали на название «партия».
Прапорщик Галактионов и несколько солдат-большевиков, в коалицию с которыми вошли ряд офицеров-меньшевиков и кадетов, решили организовать военный революционный комитет и выбрать на нем представителей от солдат в городской Совет депутатов. Это решение было принято в штыки оппозицией. Страсти разгорались.
В казармах было неспокойно. Но Крайнюков отметил для себя, что дежурство в части отсутствовало. У ворот, хотя было заранее обговорено, их никто не встретил. Несколько солдат в подвернутых выше колен шинелях торопливо шагали в сторону плаца. Порывами ветра оттуда доносило шум голосов, глухо щелкнули несколько выстрелов.
Крайнюков с Кузьмичевым переглянулись.
– Товарищи офицеры, вы не скажете, что у вас тут происходит, и где нам найти прапорщика Галактионова? – окликнул Крайнюков проходящих мимо трех офицеров.
Один из них резко обернулся. С перекошенных губ его готово было сорваться что-то резкое и злое, но, охватив Крайнюкова острым, колючим взглядом, он побледнел, и рука его медленно поползла к кобуре с револьвером.
Узнал его и Крайнюков. Это был Лобуховский, с которым у него в 1914 году на перроне вокзала произошла стычка. Лобуховский тогда отстал от эшелона и был доставлен к военному коменданту станции. При чем было много неприятностей, так как усматривали умышленную драку с целью отклонения от фронта.
– Ну, вот и встретились, – не сводя сузившихся глаз с Крайнюкова, тихо произнес Лобуховский. – Ты еще, оказывается, и товарищ. Господа, – обернулся он к насторожено и зло смотревшим на рабочих офицерам. – Вот откуда наш прапорщик Галактионов черпает идеи на свои бредовые митинги… Вы арестованы!, – переходя на крик, выкинул он вперед руку с револьвером…
Крайнюков помедлил. Он еще не принял для себя никакого решения, и чтобы как-то выяснить обстановку, спокойно спросил: «С каких это пор членов комитета городского Совета стали арестовывать средь бела дня?».
Ю. ПАВЛОВ.
(Продолжение следует).