Правда крепнет в борьбе

Мужик почесал грязную грудь под рубахой, видимо, это было у него привычкой.

– Чичас бы, – кивнул он на графин.

– Только после шутки, – отрезал Крайнюков.

Через минуту агент охранки почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд и беспокойно завертелся. Обернулся к окну — и обомлел. Упершись лбом в стекло, на него, не мигая, с дикой тоской смотрел мужик разбойничьего вида. Агент отвел взгляд, выдержал паузу — резко обернулся. Мужик даже не моргнул. Агента, как всякого человека, когда он что-то не понимает и не знает, откуда ожидать опасности, охватила тревога. Он уже бросил наблюдать за Крайнюковым и Насыровым и тоже напряженно уставился на человека за окном. Напряжение росло. Невозмутимый Насыров дергал Крайнюкова за рукав, предлагая уйти, но Крайнюков, беззвучно хохоча, уже не мог себе отказать в наслаждении получить от этой сцены все. Мужик за окном, не отрывая взгляда от агента, запустил пятерню за пазуху. Шея агента медленно начала вытягиваться. Он посерел. И вдруг, не выдержав напряжения, вскрикнул и, роняя стулья, бросился к выходу.

IX.

Это была победа! Причем большинство проголосовало за то, чтобы вести «Зарю Поволжья» в «правдинском» духе, при условии, что редакция будет подчиняться самарской организации РСДРП. Тут же поступило предложение избрать редакционную комиссию журнала. – Ну, и черт с ними, пускай катятся! – не без удовлетворения в голосе сказал Пятницкий, глядя, как меньшевики демонстративно начали покидать собрание. И неожиданно, без всего перехода спросил Беднякова: – Как там жив-здоров Вакула пестравский? Расторопный мужик. Не перетянуть ли нам его на трубочный?

У Беднякова удивленно взметнулись брови. – А откуда Вы его товарищ Генрих, знаете? Пятницкий насладившись растерянностью собеседника, улыбаясь, сказал: – Если бы не он, разговаривать бы мне сейчас не с Вами, а с полковником Познанским.

В тот день Иосиф Аронович Пятницкий (профессиональный революционер, подпольная кличка «Генрих», член ЦК РСДРП, командированный заграничным бюро ЦК большевиков на партийную работу в Самару) пришел на квартиру секретаря редакции С.М. Белова. Выходил 14 номер журнала «Заря Поволжья», посвященный первомайскому празднику. Иосиф Аронович надеялся через Белова протолкнуть в этот номер статью одного из членов ЦК против ликвидаторства. У Белова он застал рабочего трубочного завода, большевика М. Досова и незнакомого мужчину, крепкого телосложения, в вышитой украинской рубашке и крепко отдающих дегтем сапогах.

– Дядька Вакула! – представился он и с широкой обезоруживающей улыбкой, протягивая для рукопожатия обе руки, шагнул навстречу Пятницкому.

– Ну и хватка у Вас, – с удивленным восхищением посмотрев на его ладони, сказал Пятницкий, – как в тиски попал. Из крестьян поди?

– Он потомственный кузнец, товарищ Генрих, – вступил в разговор Белов и, лукаво взглянув на смущенного Крайнюкова, добавил, – большой артист по части конспирации и песен. Большевик в церковном хоре, каково!?

– Если может без веры с чувством петь, то пусть тешит себя и земляков, – вступился Пятницкий за окончательно смутившегося Крайнюкова. И с интересом продолжая его разглядывать, спросил.

– Вы по какому делу сюда приехали?

– Прокламации из ЦК пришли «Первое мая» и «За партию», а товарищи вот, – кивнул Крайнюков на Белова, – обещали нам дать несколько экземпляров. З

а стеной хлопнула входная дверь. В комнату заглянула испуганная жена Белова.

– Жандармы! – сдавленным полушепотом произнесла она. – Опять с обыском! – побледнел Белов. – С обыском или как, но моя встреча с ними исключена, – быстро оглядывая комнату, сказал Пятницкий. – Эта дверь куда?

Ю. Павлов.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ).