Правда крепнет в борьбе
Они прошли уже почти квартал и впереди замаячила фонарями центральная улица, когда вдруг сзади почти одновременно ударили два выстрела. Познанский от неожиданности непроизвольно слегка присел, потом резко и круто обернулся с выброшенной вперед с револьвером рукой, но, прежде чем успел обнаружить цель, почувствовал, как в грудь толкнуло несколько раз и оборвало на вздохе дыхание. Он мучительно, как большая рыба, выброшенная на берег, медленно, словно позевывая, раскрывал рот и расширенными от удушья и смертельного ужаса глазами, наконец, увидел, кто стрелял, но ни удивиться, ни крикнуть полковник уже не успел: тупая боль раскатилась по всему телу и бросила сознание в черную бездну.
***
Еще не смолкло эхо выстрелов, а Крайнюков уже был около девушек.
– Как вы? Не успели задеть?, – вглядываясь в их смутно белеющие в темноте лица, с тревогой спрашивал он.
– Чистая работа. Не скажешь, что женская. Познанский – наповал, один из офицеров тоже, второй, по-моему, также не жилец, – пытаясь освободить связанные за спиной руки сказал подошедший Якимов.
Он даже после происшедших трагических событий не потерял нахохленный вид оскорбленного в лучших своих чувствах белогвардейского штабс-капитана, из роли которого еще не успел до конца выйти. И когда у Якимова непроизвольно вырвалось: «Хватит вам, господа, любоваться друг на друга, развяжите же, наконец, мне руки», – обернувшиеся к нему Крайнюков с девушками не выдержали, переглянулись и державшее всех весь вечер нервное напряжение разрядилось в их дружном безудержном смехе.
– Да ну вас, – уже всерьез обиделся Якимов. – Нашли время для веселья. Пора уже исчезать, или вам с вашим настроением хочется опять в офицерский клуб вернуться?! Торопитесь, а то там вон, кажется, и двери открыли.
…Спустя несколько минут на пустынной ночной мокрой от дождя улице свежий порывистый ветерок гонял оборванные клочки многочисленных приказов Комуча, рекламных объявлений и оберточной бумаги. В глубине перекрестка сиротливо темнели три распластанных человеческих силуэта. Восток медленно наливался багряной позолотой…
Так закончилась операция разведгруппы Паршина по ликвидации бывшего начальника губернского жандармского управления полковника Познанского.
Дальнейшая судьба принявших в ней активное участие двух пламенных большевичек-подпольщиц была трагична. Екатерина Петровская осенью этого же года была схвачена белогвардейской контрразведкой, прошла все суровые испытания в ее застенках и погибла затем в печально знаменитом в Самаре «поезде смерти».
Ксения Болдырева после освобождения Самары продолжила свою боевую деятельность в разведке 4 армии Туркфронта. В 1919 году, выполняя задание в белогвардейском тылу, была случайно опознана и, после мучительных пыток, расстреляна.
В середине июня 1918 года Крайнюкову, после неожиданного провала разведгруппы Паршина, удалось избежать ареста. С последними собранными данными подпольщиков он прибыл в Симбирск. Буквально на другой день после его возвращения состоялось собрание самарских коммунистов. На повестке дня был один вопрос: выборы делегатов для участия в V Всероссийском съезде Советов. Дебаты были бурные. Постановили: направить для участия в съезде двух представителей Самарского горсовета – А.Х. Митрофанова и А.Ф. Пастера. Губревкому было предоставлено право делегировать трех представителей, причем один мандат из трех предоставить левым эсерам. Собрание наметило 9 кандидатов, из числа которых ревком должен был избрать и направить на съезд двух человек. Первоначально Крайнюкова в этих списках девяти не было, и лишь в последний момент по рекомендации В.В. Куйбышева он был внесен в него вместо взявшего самоотвод одного из товарищей.
Выборы проходили прямым открытым голосованием. Кандидатура Куйбышева прошла единогласно. Когда же подсчитали голоса по другим кандидатам, то выяснилось, что наибольшее число голосов получил И.А. Крайнюков. Это было данью уважения товарищей по партии самоотверженной и активной работе, которую проводил Иван Автономович как в условиях подполья белогвардейской Самары, так и накануне при выполнении ответственных заданий губревкома.
Москва встретила самарских делегатов напряженной обстановкой. Контрреволюция и здесь поднимала голову. Особенно активизировались левые эсеры, которые уже открыто рвались к власти. Их поддерживали анархисты и правые эсеры. В городе не смолкала перестрелка, было предпринято несколько покушений на лидеров большевиков. Партия в этих условиях усиленно формировала рабочие и красноармейские отряды.
***
Напряжение в зале чувствовалось с самого начала заседания. Сначала Крайнюков не мог уяснить его истоки. Он недоуменно глядел на переглядывавшихся рядом товарищей, слышал все нарастающий шепот, кто-то вставал, куда-то уходил и, возвращаясь, еще более взбудораживал людей вокруг себя.
Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).
