Правда крепнет в борьбе
Крайнюков посмотрел на большое темно-красное пятно на правом боку его разорванной рубахи и глухо сказал:
– Я закреплен при штабе и попытаюсь пробиться к нему.
– Дело твое. Но по плану эвакуации он тоже будет отступать к причалам.
Контратака, предпринятая красноармейцами во главе с Хатаевичем, прошла успешно. После небольшой, но яростной перестрелки им удалось по одному из переулков прорваться к Волге.
Крайнюков с несколькими бойцами из его отряда дворами уходили к штабу…
У здания штаба охраны атаки белочехов в течение нескольких часов разбивались о беспримерное мужество защитников города. Крайнюков, чудом прорвавшись сквозь белогвардейские кордоны, сразу же оказался в гуще боя.
– Ты откуда?, – удивленно вскинул брови председатель ревтрибунала Ф. Венцек. – А, впрочем, молодец! Тут каждый на счету. Давай к пулемету! Там, с правой стороны, что-то тихо стало.
Над их головами со звоном разлетелась большая люстра, их осыпало мелкими осколками и штукатуркой. В глубине комнаты тихо стонали несколько раненых бойцов. Один из них поднял голову и, встретившись мутным от слабости и боли взглядом с Венцеком, тихо произнес:
– Товарищи, не сдавайтесь этим гадам. Я прошу…
Он не договорил, беспомощно уронив голову на грудь. Но на его голос откликнулись другие раненные.
– Пусть они нашей кровью захлебнутся… Большевики ни перед кем на колени не вставали…
Крайнюков, чувствуя, как его душат спазмы в горле, бросился в правое крыло здания. По дороге он несколько раз натыкался на тела убитых и раненых красноармейцев. Поднялся на чердак. Здесь тоже, кто еще имел силы держать оружие, вел огонь по наседавшим со всех сторон белочехам.
У смолкнувшего пулемета лежал, уткнувшись лицом в щиток, пожилой рабочий. Рядом – еще трое красноармейцев. Отодвинув от пулемета изрешеченное пулями тело бойца, Крайнюков торопливо поправил ленту и, пристреливаясь, дал несколько коротких очередей по набегающим белочехам.
Оживший пулемет внес панику в ряды наступающих. И хотя первые очереди прошли над их головами, белочехи метнулись по близлежащим подворотням, а некоторые залегли прямо посередине улицы.
– Давай, дружок, давай! Так их, чертей неумытых!, – радостно-возбужденным голосом одобрил действия Крайнюкова выросший откуда-то с пистолетом в руках председатель горисполкома Масленников.
Через несколько минут пристрелявшийся Крайнюков держал под контролем всю улицу. Но чехи, поддерживаемые несколькими отрядами белых офицеров и анархистов Кудинского, напирали на штаб со всех сторон. Ряды красноармейцев редели. Смолкли выстрелы обороняющих во дворе. Из выбитых пулями и разрывами гранат окон штаба валил черный дым.
Очередная волна белочехов заполнила улицу.
***
Крайнюков прильнул к прицелу и с силой нажал на гашетку пулемета. Он молчал. Кончились боеприпасы. Рано или поздно это должно было произойти, и Крайнюков знал об этом, но, захваченный азартом боя, он не мог в это сразу поверить.
– Ленту давай!, – обернувшись к помогавшему ему бойцу, раздраженно закричал он.
Тот, стоя сзади на коленях, виновато хлопал своими выгоревшими белесыми ресницами, хотел что-то сказать и вдруг стал медленно заваливаться на спину. Из раздробленного пулей подбородка, пузырясь, забила кровь.
Ю. ПАВЛОВ. (Продолжение следует).
